Чарота, И. А. Ухо «открывается», а затем рот … / И. А. Чарота ; [беседовала] Екатерина Шибко // Рэспубліка . – 2009. – 1 снежня. – С. 4.

И. А. Чарота знает все живые славянские (их десять), а также церковнославянский, латынь, испанский и английский языки.

Ухо «открывается», затем рот…

Настоящим знатоком иностранного языка человек может считать себя только в случае, если он легко на нем поет песни, думает и видит сны

Знаете ли вы, что самым выдающимся полиглотом считается итальянский кардинал Джузеппе Меццофанти? Несмотря на то, что он никогда не покидал Италию, овладел 38 языками, бегло говорил еще на 30 и знал 50 диалектов различных языков. А есть ли полиглоты в Беларуси?

Оказалось, есть. Этот человек знает все живые славянские (их 10), а также церковнославянский, латынь, испанский и английский! Он является доктором филологических наук, профессором, заведует кафедрой славянских литератур филологического факультета БГУ. Парадокс в том, что Иван Чарота (на снимке) полиглотом себя не считает.

— Если кто-то говорит, что он владеет большим количеством языков, то он либо обманывает, либо обманывается (у него с самооценкой не все в порядке), — считает профессор. — Настоящее знание языков — это когда человек на них легко поет песни, без особого напряжения думает и видит сны.

А вам снятся сны на иностранном зыке?

— Да, на сербском. Этот язык у меня всегда в «активе». Я нередко бываю в Сербии, уже почти сорок лет занимаюсь литературным переводом с сербского языка, перевел более 30 книг, а в целом опубликовал 1000 переводов,

А поете на иных языках, кроме родного?

— Пою на пяти языках.

Ну а как с другими?

— Что же касается остальных, то их осваивал по мере надобности. Скажем, как и всем студентам-филологам, довелось изучать латынь и старославянский. Я старался, и уровень был удовлетворительным. Немец­ким овладевал в школе, участвовал в конкурсах и олимпиадах, имел пред­ложение поступить в Институт воен­ных переводчиков. Испанский из­брал, когда учился на филфаке БГУ, сдавал его в рамках кандидатского минимума. Кстати, мне постоянно везло на учителей иностранных язы­ков. И всех их я вспоминаю с благо­дарностью. А вот за английский взял­ся сам, и довольно поздно, когда сын в школе стал по этому предмету получать плохие оценки. Я, стиснув зубы, засел за учебники вместе с сыном. Когда же он подтянулся до нужного уровня, ушел в сторону

А как вам удалось выучить славянские языки?

— Базой послужили те языки, которые я слышал и осваивал бук­вально с младенчества одновре­менно — белорусский, украинский, русский и польский. Их не надо было учить. Я родил­ся в деревне Лыщики Кобринского района, которая находится на пограничье трех языковых ареалов. Из перечисленных близко-родственным (значит, более-менее понятным) не является только польский. Но он же был некоторое время у нас государствен­ным, и мои родители учи­лись в польской школе. Я до сих пор помню стихи из польского букваря:

«Кто ты естэсь? –

Поляк малы.

Яки знак твуй? –

Ожэл бялы…»

Остался в памяти и перефразированный гимн, отражавший краевой патриотизм:

«Ещэ Польска не згинела,

Але згинуць муси.

Як большевик не выбие,

то холера вдуси».

А служившие в польской армии отцы наши за чар­кой пели песни типа «О муй рузмарыне, розвияй се…», и мы, когда выросли, им подтягивали. Кое у кого в деревне были радиоприем­ники, принимавшие лучше всего радиостанции Польши и односельчане ходили к ним послушать и новости, и пес­ни, и другие передачи…

Что же касается постиже­ния языков через печатное слово, то я начал одновре­менно читать по районной газете «Камуністычная праца», московской «Правде» и упомянутому польскому бук­варю. К тому же у моего деда были две книги — Евангелие (конечно же, на церковнославянс­ком) и «Кобзарь» Тараса Шевченко (разумеется, на украинском). И мне, как внуку-первенцу, разрешалось их брать, даже читать, если хочу. А я хотел.

Как пришли к сербскому?

За него я взялся на втором курсе университета. У нас были факультативные курсы славянских языков объе­мом в 32 часа — для общего ознаком­ления. Но я увлекся, был рекомендо­ван в гиды-переводчики, получил воз­можность для активной языковой прак­тики и т.д. Именно благодаря сербс­кому и через него я затем подступил­ся к иным южнославянским языкам — словенскому и македонскому. А овла­девал как-то ими в процессе перево­да. С начала 1980-х издательства активно привлекали меня для перево­да художественной литературы.

А как можно достичь того, чтобы думать и видеть сны на чужом языке? Обязательно бы­вать за границей?

— Из своего же опыта скажу, что при нахождении в иноязычной сре­де никак не обойти определенные этапы: сначала нужно, чтобы по- настоящему «открылось» ухо — слы­шать и адекватно воспринимать все без исключения слова, улавливать все нюансы и интонационные тон­кости: потом должен как следует «открыться» рот — свободно действовать речевой аппарат, без за­пинок выдавать нужные слова с не­натужным произношением и т.д.

Словом, необходимо быть на «вол­не», на «частоте» этого языка постоянно, чтобы сознание и подсозна­ние переключилось. Вот тогда начнешь на нем думать и видеть сны. А когда оказываешься в стране друго­го языка кратковременно, то это редко осуществляется. Такой про­цесс, в общем-то, длителен.

Кроме того, как правило, проявля­ется наложение иностранных язы­ков один на другой: хочешь сказать, к примеру, по-македонски, а пер­вым напрашивается сербское сло­во. Большое значение имеет пси­хологический аспект. Признаюсь, что у меня возникают психологические преграды оттого, что мне, как филологу-профессору, вдвойне стыдно делать ошибки.

Так или иначе хорошее владение языком обусловливается только активной и продолжительной языко­вой практикой.

А как часто вам приходится говорить на других иностранных языках, кроме сербского?

— Постоянно имею некоторую практику, пятнадцать лет участвуя в переводе Священного Писания на современный литературный бело­русский язык. В работе мы исполь­зуем переводы на многие языки. Кроме того, я побывал во всех славянских странах, в некоторых многократ­но, а также в Австрии, Венгрии, Германии, Ру­мынии. Мне даже пред­лагали работу за грани­цей. Звали преподавать в одном из университе­тов Испании.

А есть ли у вас жела­ние изучить еще какой- нибудь язык, скажем, незнакомой группы?

— Особого желания, самого по себе, нет. Но если в этом будет существенная необходимость, то я обязательно выучу.

Екатерина ШИБКО