Чарота, И. «Если уж начал служить Слову …» / [Иван Чарота ; беседовала] Елена Наумчик // Вечерний Брест. – 2005. – 7-8 января.

Наш земляк Иван Чарота о времени и о себе.

«ЕСЛИ УЖ НАЧАЛ СЛУЖИТЬ СЛОВУ…»

По традиции в светлый праздник Рождества Христова глава государства вручает премию «За духовное возрождение» выдающимся предста­вителям науки и культуры. Скоро мы узнаем их имена. Очень надеемся, что и на этот раз среди них будет наш земляк.

А в прошлом году такой высокой на­ряды удостоен уроженец Брестчины, доктор филологических наук, про­фессор, заведующий кафедрой славянских литератур Белгосуниверсита Иван Чарота.

Иван Алексеевич — единственный в Беларуси специалист по югославистике, автор более 350 научных работ по проблемам славянских литератур и культур и свыше 700 художественных и богословских переводов.

Мне кажется, что наш разговор, зафиксированный на кассете диктофона, дает яркое представление о моем собеседнике, его характере и мировоззрении. В первую очередь обращает на себя внимание интеллигентность. Не та, которая демонстри­рует себя, а спокойная, уверенная, терпимая, такая вряд ли уже изменит человеку: ни в отношениях с людьми, ни в споре, ни в общественном транс­порте в час «пик». Вторая черта — лю­бовь к родине и особенно к тем мес­там, где жизнь начиналась. И третья — вера, к которой Ивану Алексеевичу, как и многим из его поколения, при­шлось возвращаться уже в зрелом возрасте после десятилетий государственного атеизма.

Каждое слово у Ивана Алексеевича неслучайное, емкое. В каждом — наблю­дения, знания, опыт всей жизни.

О премии

Для меня очень важна и дорога сама формулировка «За духовное возрождение». Все, что происходит сегод­ня в мире, вызывает тревогу и озабо­ченность в связи с утратой духовных ориентиров. Поэтому приятно осозна­вать, что наше государство вместе с церковью пытается противостоять этим процессам. А с другой стороны, как и всякая награда, она обязывает. Когда человек получает премию «За духовное возрождение», то малейшее, противо­речащее этому проявление его натуры обращает на себя внимание и вызыва­ет соответствующую оценку. Ответствен­ность человека во много крат увеличи­вается.

О духовности

Духовность есть только там, где церковь, вера. Все остальные проявления в литературе, искусстве и т.д. — лишь направленность, движение к духовности в первичном смысле. Некоторые рассуждают так: я верю в Бога, но мне не обяза­тельно ходить в церковь. Молиться я могу и дома. Нельзя так самоуверенно полагать, что человек может говорить с Богом напря­мую, без посредника — Церкви, священнос­лужителей. Церковь здесь следует воспринимать не как здание или организацию, а в мистическом смысле — как Тело Христово. С другой стороны, одно лишь то, что человек постоянно ходит в церковь и выполняет ри­туалы, не является гарантией того, что он живет по законам Божьим.

На протяжении многих лет Министерство культуры РБ совместно с Белорусской цер­ковью проводит экспедицию «Дорога к свя­тыням». Представители интеллигенции и священник с Неугасимой Лампадой с огнем от Гроба Господня путешествуют по епархи­ям Белорусского Экзархата. Мне не раз до­водилось быть в числе лампадников. И я ви­дел сохраненную веру, истинную духовность в сельских приходах прежде всего. Это наши бабушки сохранили Церковь. Они во време­на безверия оставались истинными богоносицами, спасительницами всех нас от безду­ховности. А ведь были серьезные основания для тревоги: старые люди, выросшие и вос­питанные в вере, для которых она была не­отделимой и естественной частью их самих, умирали, а духовное здоровье общества и всей страны зависело от молодежи, которую вели к иным ориентирам. Но сегодня я вижу все больше молодых людей в церкви, и это вселяет надежду и уверенность в будущем.

О литературе

Белорусская литература и в прошлом, и сегодня достойна внимания. Пример из лич­ного опыта. Лет 10 назад на международной встрече писателей в Белграде проводился литературный вечер. После того, как гости из более чем пятидесяти стран услышали стихи двух белорусских поэтов, представите­лей разных поколений — Анатолия Сыса и Максима Танка, — ко мне подходили десятки пораженных слушателей с одним и тем же вопросом: неужели у какого-то народа еще сохранилась такая чистая поэзия?

Однако в течение последних 10-15 лет распространение белорусской литературы в других странах заметно сокращается. И представление о ней, также как и о белорусском народе, в мире идёт на убыль. Причин у такого явления много. Но основная, на мой взгляд, заключается в разрушении той системы связей между союзными республи­ками, которая складывалась в предшеству­ющие десятилетия. Несмотря на изъяны пре­жней политики в разных аспектах, нельзя отрицать то, что она уделяла серьезное вни­мание развитию национальных культур и особенно их презентации в других респуб­ликах и за рубежом.

Важным является то обстоятельство, что национальные литературы практически всех народов СССР большей частью распростра­нялись через русский язык. Кстати, около 95 % книг белорусских авторов, изданных за рубежом, — переводы с русского языка. В 70- 80-е годы в Москве работало не менее полу­тора десятка квалифицированных перевод­чиков с белорусского языка. Ежегодно там издавались десятки наименований книг на­ших писателей. После распада Советского Союза это посредничество исчезло и литера­турные произведения народов СССР пере­стали переводиться на русский язык в пре­жнем объеме. Национальные литературы оказались перед необходимостью утверж­даться в мировой культуре исключительно своими силами. Но после разрыва отноше­ний терялся интерес к новому в этих литера­турах. Такие процессы не обошли и белорус­скую литературу. За последние десять лет в зарубежье не издано и десятка значимых книг авторов из Беларуси.

Как восстановить признание нашей лите­ратуры в мире? Это не отвлеченный, а вполне прагматичный вопрос. Распространение лите­ратуры в другой стране во многом зависит от заинтересованности иностранных переводчи­ков, которую в Советском Союзе обеспечива­ли за счет достойных гонораров, приемов. Се­годня наше государство не в состоянии пред­ложить иностранным переводчикам высокие гонорары. В таком случае нам надо искать другие формы поощрения. Можно отмечать заслуги переводчиков-пропагандистов бело­русского слова наградами,»регулярно органи­зовывать для них семинары. Способы стиму­лирования должны продумываться и непре­менно действовать.

Об ответственности

Литература – это не профессия, не ремесло. Литература – это нечто большее. Это призвание. Господь призывает человека для служения Слову, Словесности. К сожалению, в последнее время литература все чаще вос­принимается как ремесло, причем как дос­таточно легкое. Если человек стоит перед выбором: писать или не писать — даже не сто­ит начинать. Писать надо лишь в том случае, когда не можешь этого не делать. И если уж начал служить Слову, то делай это без огляд­ки на критиков и читателей. Для меня при­мером настоящего служения Слову является творчество Ивана Пташникова. Он не заду­мывается о реакции массового читателя, а стремится как можно основательнее, глубже отразить тревоги мира в конкретное время, в конкретных обстоятельствах, через свои наблюдения, мысли, ощущения.

Из-за поверхностного отношения к лите­ратуре со стороны большинства тех, кто пи­шет и издает, у нас в издательском деле ис­чезает системность, ответственность. Изда­ваться может все, что угодно. Если раньше существовала государственная политика, которая регулировала, что и каким тиражом издавать, а соответственно, что всем нам читать, то в современных условиях увеличи­вается ответственность каждого человека за то, что он выбирает для чтения. На мой взгляд, государство не должно отказываться от функций регулирования издательской де­ятельности, поскольку не всякий человек способен определить истинную значимость предлагаемого ему чтива. И это ни в коем случае не вступает в противоречие с прин­ципами свободы, так как речь идет о сохра­нении права выбирать из лучшего, достой­ного.

О родине

Я родился в деревне Лыщики Кобринского района Брестской области. Мой приход — Вежки, нынешнего Жабинковского райо­на. На кладбище этого прихода покоятся пять поколений моих предков по обеим ли­ниям — отцовской и материнской. Все мои корни здесь. Пока мама была жива, старал­ся ездить в родную деревню раз в три неде­ли: чаще не мог, а реже не смел. Места более значимого для меня на земле, конечно же, нет.

С Иваном Чаротой

беседовала Елена Наумчик